Пятигорский умер... :(

Смотрели сегодня с сыном этот фильм. Чудесно!

Русский рэп - это, по определению, чудо чудесное. Телевизора, к счастью, нет, посему смотрю все это дело по ютубу, по ссылкам, которые друзья присылают. И вот, начало чего-то нетривиального, интересного:




Это Идефикс и Бледный (из группы Иезекииль 25:17). Бледный представляется человеком интересным. Было бы вообще сладко, если бы он оказался из старообрядческой семьи и не пил бы алкоголь. Тогда я поплакал бы от счастья.




Это Баста, клип про тюремную дурку походу. Ничего так...



А это - MC Покайся. Он самый крутой из них. Вообще, вся эта деятельность лично мне кажется куда более честной, чем деятельность бардов и русского рока. Если драка начнется (а она уже давно началась, просто невидима), подвальные рэперы победят, а Бледный наваляет и Гребенщикову, и Кураеву, и Окуджаве, и еще... многим живым и мертвым, всем этим, в общем.  

Хочу в эту секту

Завтра, 10-го октября, будет отмечаться Всемирный День психического здоровья. С 10.30 по 13.00 в Московской психиатрической больнице им. Н.А. Алексеева (известной как Кащенко) планируется "день открытых дверей". Будет и концерт, и соревнования по тенису и шахматам, и выставки. Кстати, в клубной части (после входа в главные ворота - направо) проходит выставка рисунков рыб, выполненных пациентами больницы. Можно прийти и поговорить с организаторами творческих кружков в психиатрических больницах, посмотреть много интересного, даже танцы. Вчера мы там были, пили чай, смотрели картины, жонглировали, беседовали о природе вещей. Те, кто не бывал в психиатрических больницах, живет в Москве, не знает, как пахнут палаты (т.е. полные девственники) - завтра руки в ноги и к 10.30 в Кащенко. Это важный аспект нашего бытия. Идите, общайтесь, смотрите, учитесь, учите.  

Новое интервью Юрия Витальевича Мамлеева.

Новый человек будет сверхчувствителен. Сейчас нам трудно представить ту чувствительность, которая будет сидеть в нем. Он будет глубоко чувствовать детали Литургии. В некотором смысле, он сможет говорить с Иоанном Златоустом и Василием Великим. Каждая Литургия будет для него свершением, каждая! Небеса будут плакать от его молитв. Это будет, будет, будет, будет! Просто необходимо много работать нам всем.

Как здорово!

Дорогие друзья.

Из старого собрал шесть лекций по Краме, которые условно разделил на следующие:
1. Этапы
2. Вход в пространство сновидения
3. Хата и изба
4. Состояние "за криком"
5. Цвета и краски
6. Медленные кружения
 
Лекции бредовые и неадекватные, записывал их в состояниях болезни и головной боли. Но они очень важны.

Лекция 1: Этапы
.
Двадаша-Кали как аспекты бытия, как этапы последовательного восхождения или падения? Адепт может пройти по кругу, может станцевать с двенадцатью женщинами, может сам нарядиться двенадцатью женщинами, последовательно меняя юбки, мимику, движения. Эта последовательность и есть крама. Он становится ребенком, готовым воспринимать чудеса, отождествляющим свои игрушки с аспектами Абсолюта. Он может лепить время из пластилина, может управлять звездами с помощью пластмассовой лейки, летать с помощью волшебных тапочек. Внезапно, по каким-то странным законам бытия, время действительно проявляет себя в его пластилине, звезды меняются местами, когда он льет воду из лейки в ванну, он летает по мирам, надев волшебные тапочки. Наступает момент, когда его интуиция начинает жить своей жизнью, вылетает, наполняется, прилетает обратно уже иной. Достаточно взглянуть на незнакомую мандалу, как вырисовываются неведомые просторы, язык симметрий становится прост и ясен. За треугольниками видятся жещины, те женщины, с которыми он танцевал. Это интуиция видевшего виды, делавшего дела.

Последовательность цветков на гирлянде, последовательность букв в алфавите, последовательность физических вибраций во время танца - это все крама. Отчасти это реализуется в зикрах суфиев, или кружениях христоверов. Это просто более адекватный язык. Кому-то биджи и янтры, кому-то кружения и тряски. Это танец с тишиной, это течение нежной реки, это детская ангина, это та же наша клюква! Дерево взращивает плоды и думает, что они необычайно вкусны, ему и предположить страшно, что кто-то будет от них морщиться и плеваться. Крама - это адекватное дерево, знающее о том, что некоторые его плоды кислы и горьки.

Лекция 2: Вход в пространство сновидения.

Позавчера довелось пообщаться с индийским психиатром. Он сказал, что индийская психиатрия использует методы и принципы европейской. Психиатр оказался приятным, интересным. Он не читал Фуко, но слышал о Иерусалимском синдроме.

Один друг в течении года пытался достать предмет из сна. Прятал его в тумбочке, просыпался, открывал тумбочку, предмета не находил. Это не тот друг, что под кислотным дождем целый час майку надевал, не мог осознать, как в это (в майку) может проникнуть тело. Это друг того друга с колокольчиками. Итак, о простейшей разрыве-связке в липком пространстве. Это легко реализуется во снах, в состояниях обнаженной психики, наркотических переживаниях. Первым знаком может явиться просто подслушанный разговор. Герой оказывается сидящем на скамейке. Рядом болтают две старушки. Одна другой рассказывает про самопроникающего оленя. Герой выслушивает историю и направляется быстрым шагом в сторону своего дома, не замечая, что старушки молчаливо смотрят ему вслед. Следующая ночь - пространство дороги героя, наполненное сложными янтрами, трактирами - пристанищами блуждающих духов, рвущимися категориями. Герой боится одного - встречи с самопроникающим оленем, боится даже не сесть на него, а просто случайно прилипнуть (липкость пространства вполне осознается). Герой бежит по дорогам, заглядывает в трактиры, якобы веселится, снова бежит, но не на миг не забывает о своем страхе. В один момент его тело начинает трястись, из глаз льются слезы, он боится обернуться, так как знает, что у него за спиной стоит самопроникающий олень. Дальше - страшнее. Как будто на мгновение включается свет и страх исчезает. Слезам дается возможность просохнуть, телу - вернуться в состояние покоя. Герой спокойно идет по дороге. А дальше - а-а-а-а-а! Осознание связи Adheya-adhikaraNa - самопроникающий олень находится внутри героя, герой бежит по дороге с криком. Крик начинает разрывать героя: а-а-а-а-а-а-а! А дальше - еще страшнее. Осознание связи adhikaraNa-Adheya - герой находится внутри самопроникающего оленя. А дальше - вообще труба: Adheya-adhikaraNa и adhikaraNa-Adheya оказываются одним и тем же. А одна из старушек на скамейке неторопливо снимает с себя одежду, приговаривая "ну ладно, громко кричишь... хотел посмотреть на обнаженное время?" 

Самопрокинающий олень - пространство мышления, крик героя - время мышления. Герой своим криком собирается удивить Ту, чей взгляд лежит за туманом. Здесь начинается новая дорога. Это просто адекватное прочтение Платонова: "Рыба играла на речных плесах, деревья чуть-чуть трогались желтой сединой, земля лежала голубым пространством в ту страну и в тот век, куда шел Кирпичников, где его ждало время, роскошное, как песнь." Это песня Розы Люксембург в капле перед рассветом, это последние улыбки странной женщины, пролетающие перед раненным Копенкиным.

Это категория агамичского бейт мидраша, территория сложного эротизма, крик в больнице перед уколом, предчувствие спанды, волнение кустов во дворе. Старушка сбрасывает одежду, раскрывает морщинистое тело, и пряными шагами приветствует кричащего героя. Эти шаги и есть крама. Черные рыбы выскакивают из воды, падают на землю, образуя своими телами скользкую дорожку, между кричащим героем и обнаженной старушкой.

Прикоснуться к пространству сказки и не быть съеденным этим пространством - задача для адекватных людей. Мы все стремимся к адекватности... Мы же не психи в пижамах, мы ученые люди, знатоки восточных запахов. Общество нам платит деньги за занятие наукой, мы не должны его подводить, не должны останавливаться, не должны впадать в мертвечину. Если ученые не будут стремиться к гибкости мышления, то будет просто труба... Они станут еще хуже бизнесменов и духовных учителей.

Лекция 3: Хата и изба.

Хата - пространство испытания. Выход из избы - спонтанное нарушение уюта, начало феноменологии. Уют живет вне времени. Если в описание уюта погружаются временные знаки - это оказывается легко отбрасываемым типа "долго-долго", "не знамо сколько". Избой часто оказывается начало сказки. Описание привычного быта и привычных отношений. Делается намек на то, что в этом состоянии герой мог находиться вообще сколько угодно. Но! Происходит нечто, и герой выходит из избы. Это сопровождается словами типа "и решил как-то старик", "и сказал как-то ему: а иди ка ты...", "и приснилось однажды царю", "и в одно утро зашел на двор грязный странник". Последний пример, как кажется, сильно отличается от предыдущих, ибо в нем изба подвергается вторжению извне. Не так все просто. Вторжение извне - приглашение в избу с целью самому выйти из избы, нарушить уют.

Под избой может пониматься даже пространство самой сказки, понятое нами, ибо иллюзия понимания принесла уют. Даже понимание того, что понимание пространства сказки избой, может явиться самой избой, с ее уютом и с внешним дождем - чем-то вроде нераскрытых символов сказки. Таким образом, мы оказываемся в смешном положении. Изба - понимание понимания того, что пространство сказки может быть избой, дождь вокруг избы - неясные нам символы сказки (которую, возможно, сами же и пишем), ветра - наблюдение за тем, как мы смотрим на символы, наблюдение за тем, как мы осознаем недостаток знаний и опыта, чтобы их раскрыть и превратить в часть избы первого уровня. Да! Мы имеем избы разных уровней, дожди разных уровней, ветра разных уровней. Эта вложенность метафор и есть крама, та самая крама, что в народе зовется последовательностью озарений и свершений. Вы думаете, что крама - это дорога, по которой идет самопроникающий олень? Да нифига подобного. Это вам не самопожирающее пространство, не мамлеевский самоед Петя, что выращивает на себе грибы и варит из них суп.

Что будет, когда мы заговорим о зеркалах? Зеркала рек и зеркала озер - в чем разница? Герой смотрится в (спокойную) реку, герой смотрится в озеро - в чем разница? Разница поразительная! Разница переворачивающая! Зеркало озера может стать основой уюта. Зеркало реки, пусть даже спокойной, - нет.

Лекция 4: Состояние "за криком".

Состояние «за криком» - не состояние вовсе, а целая категория со своими стрелками и законами. Недавно у нас с Андреем появилась идея перформанса «тридцать девять и пять». Дело в том, что в ходе недавней болезни, в один момент тело согрелось до 39.5. Глазам уже не хотелось открываться, а словам произноситься. Это температура, при которой внутреннее разумное начинает плавиться, открывая дорогу глубокому я. Жена читала нашему сыну сказку о Незнайке. Незнайка строил дом или что-то в этом роде. В моем же осознании все реализовывалось на категорном уровне. Выскакивали мгновения осознаний противоречий внутри дома Незнайки, они рождали ту самую тошноту, они рвали разумные связи. В детстве казалось все просто: тошнота приходит либо из живота, либо из головы, а может, есть и еще какая-нибудь тошнота, но она слишком редка и глубока и пока она не приходила – не стоит о ней особо размышлять. 39.5 – температура разрушения избы. Вот он: новый уровень прочтения текста, уровень 39.5. Текст, засыпанный символами, воспринимается как тот самый язык хаоса. Бесконечная метла сметает все символы, сталкивает их в бездну осознания. Это температура потери эротизма. Теперь там живет чистый Эрос – подлинное дыхание. Это Люба Кузнецова, приходящая к Никите Фирсову. Это Никита Фирсов, возвращающийся к Любе Кузнецовой – своей истинной Шакти. Это начало Бреда! Бред! Он начинается и захватывает своею густотой. Сначала дает еще немного продышаться, впустить последнее разумное, а затем уже… ы-ы-ы-ы-ы. Бред вяжет, бред проникает туда, куда ему проникать никто не позволял. Бред разрушает избу, разрушает уют. Всякое мгновение осознания потери уюта – мгновение появления той самой таинственной тошноты, живущей в категории «за криком». Чудесно! Идем дальше. Бред, наблюдающий за бредом. Бред, наблюдающий за бредом, наблюдающим за бредом. Начало новой крамы – жуткой крамы. Именно так! А что вы думали? Процесс прохождения тридашачакра – это просто встреча со странными существами во снах? Это может быть и путешествие внутрь, и эти жуткие мгновения «за криком» могут оказаться лишь одним из 12-13 аспектов двадашачаркы-тридашачакры. То, что я здесь пишу – тоже Бред. Просто уже успел в Париже одичать: хожу и жую пространство, запиваю чаем. Все! Мы берем и поддеваем мизинцем (каништха) новую герменевтику Бреда, с хаотично танцующим алфавитом, с растекшимися по телу различиями между жесткими и мягкими аспектами бытия, с ушастой рефлексией грибковых заболеваний эндокринной сферы осознания. Теперь для нас волшебные феи, единороги, драконы – не союзники и подсказчики, а соседи в очереди на прием к зубному врачу в сельской поликлинике. Все: мы стали сверкающими молчунами в черных шапочках, для нас на улице стенку полизать – что йогурт покушать. Мы просто подружились с Никитой Фирсовым, стали помогать ему мести рыночную площадь. Он немой – и мы немые, он говорит – и мы говорим. За ним пришел исхудавший отец – и за нами пришел исхудавший отец. Потому что мы – люди чувств, люди живые, мы с Никитой о-го-го… мы с Никитой ы-ы-ы, мы с Никитой пойдем и все обсудим, и чаю выпьем, что Люба сварит.

Лекция 5: Цвета и краски.

Часть таблицы из статьи A. Sanderson "Meaning in Tantric Ritual". Цвета, части глаза и крамы в изложении Кшемараджи, Йогасамчары и Джаяратхи.

Цвет: белый; аспект Крамы: освещение; ритуальная фаза: распространение.
Цвет: красный; аспект Крамы: погруженное осознание; ритуальная фаза: покой
Цвет: серый; аспект Крамы: интернализация субъекта; ритуальная фаза: втягивание
Цвет: черный; аспект Крамы: поглощение субъекта; ритуальная фаза: невыразимость
Цвет: все цвета-отсутствие цвета; ритуальная фаза: Свет.

Это должны быть цвета частей глаза по Нетратантре. Как сделать, чтобы в глазах зажили эти цвета и философия Крамы явилась не как далекая абстракция, а как часть интуиции? Да очень просто. Садхака (наш герой, наш субъект, наш внепарадигмальный клоун) приглашает пять женщин в платьях разных цветов. Пятая женщина спрятана в пространстве и сидит с закрытыми глазами, четыре же - танцуют, кружатся. Глаза героя наполняются цветами: белым, красным, серым, черным. Танец переходит в игру. Белая женщина наполняет героя смехом, красная - покоем, серая - тихим страхом, черная - бредом. Когда цвета переполняют, появляется пятая женщина и шепчет на ухо герою знаки нового времени. Появление скрытой женщины - начало дороги, выход из пространства уюта. Она может не появиться вообще, или появиться после наступления безумия героя, после его разочарования или пробуждения. Герой пытается обозначить цвет платья пятой женщины, но не может этого сделать: в один момент ему кажется, что цвета просто нет, в другой - что там собраны все цвета мира. Герой бегает по миру и кричит "куда вы спрятали часы". А женщины смеются. Эти мотивы проявлены у М. Элиаде в рассказе "У цыганок". Правда, цыганки там три, у них волосы разных цветов, они кружатся перед героем и съедают время (на самом деле, в рассказе есть еще две женщины, дополняющие кружение). Элиаде, знаток мифологии, прекрасно выставил цветной женский хоровод, как средство преобразования времени. Именно так! Именно кружащиеся цветные женщины - разрушение последовательности, разрушение крамы, алфавита, гирлянды, а в результате... времени. 

Лекция 6: Медленные кружения.

Живые пространства сновидений, пространства живых сновидений, сновидения живых пространств, пространства сонных жизней, сновидения пространственных жизней, живые сонные пространства. Именно во сне мы можем бросать полотенце и следить, как оно превращается в реку, бросать гребешок и следить, как он превращается в дремучий-дремучий лес.

"Не в каком царстве, не в каком государстве был-жил царь с царицею, и была у них одна дочь, Марья-царевна. А как умерла царица, то царь взял другую жену, Ягишну. У Ягишны родилось две дочери: одна - двоеглазая, а другая - троеглазая. Мачеха не залюбила Марьи-царевны, послала ее пасти коровушку-буренушку и дала ей сухую краюшку хлебца." (сказка "Буренушка")

Различные аспекты женственности предстают не только в тантрах, но и в русских сказках. Да в русских сказках их столько, что не разобраться толком. Двенадцать дочерей, ходящие танцевать в царство подземного царя, игра хорошая-плохая царевна, подмены, прятки, колдуньи, мачехи.  

"Ягишна послала свою большую дочерь ягод брать; птички ее и близко не подпускают, того и смотри - глаза выклюют" (там же)

Птички, как стражи бытия. Побег в пространство новых чувств. Янтра - схема побега. А что же меняется с годами? Все те же мысли: как ему сбежать из больницы, преобразиться, дать своей любви жизнь. Снова и снова смотрим и ждем правильную луну, чертим схемы побега, учим язык животных, которых хотим призвать на помощь. А врачи пусть смотрят нам вслед, пусть смотрят, как мы из окна на огромных птицах улетаем. О! Наконец-то! Достиг, достиг, достиг. Не имею представления, что же такое Крама.

"Пропасть разверзается у наших ног, когда мы срываем с явлений маску. Мы ужасаемся бездной, разделяющей нас от спящих. Мы ужасаемся разницей между видениями и бытием... Гладкая поверхность моря таит не одно чудовище. Хаос начинает взывать. Сначала это - вкрадчивое мяуканье  кошки. Потом - рев стихий. Хаос со свистом врывается в нашу жизнь из нами же обнаруженных отверстий. Чтобы сдержать напор встающей сущности, которая с непривычки кажется хаосом, мы искусственно занавешиваем окна в глубину." (А. Белый "Символизм как миропонимание")

Уличные артисты могут выступать в масках. Это те самые явления в масках, облепленных якобы стройными парадигмамами и логикой. Именно уличные артисты могут бросить внепарадигмальную пропасть к ногам, сорвать маски с явлений. Но эти озарения будут жить лишь мгновения (если мы время не заморозим). Дальше - обычные танцы животных, обычные сказки, ха-ха, то самое вкрадчивое мяуканье кошки. Символы, символы, символы. Уличный перформанс - вместилище живого символизма, единственное подвижное, единственное ускользающее. Нужны бубенчики на шапки, нужны маски лисы и медведя, нужно не полениться и сходить в магазин игрушек, типа "Детского мира". 

Уличный перформанс должен казаться маразмом, но как только он показался маразмом, в нем открываются глубины, и зрителю становится очевидно, что это не маразм, а мудрость, к которой он шел всю свою жизнь. Но как только он зафиксирует внутри себя осознание мудрости, разум ему подскажет "нет, это маразм". И дальше: "нет, это мудрость", "нет, это маразм". Таким образом зритель становится артистом. Он не совершает смешных движений, не меняет масок и платьев, но его осознание танцует вместе с пространством.  

Именно уличный перформанс имеет возможность реализации пространства уюта (изба), пространства испытаний (хата), шагов (крама),  пяти аспектов Крамы: распространение, покой, втягивание, невыразимость, Свет, пяти цветов Крамы: белый, красный, серый, черный, все цвета-отсутствие цвета, восьми врат Иерусалима. Нам ничего не остается, как записывать сны, фиксировать символы, являемые в ночных кошмарах, чтобы потом, уже в масках животных и костюмах скоморохов, являть это все в смешно-страшном уличном перформансе.